Архив: 1991 |
ТОСТ
Когда над Черным-черным морем встает глубоко-пурпурное смущенное солнце, когда далекий свет немеркнущих звезд угасает у тебя на глазах, когда море как-то по-новому начинает свое бормочение искренне и непренужденно, когда одинокий странник, задумавшийся о непостоянной странности постоянства бытия, прилегши под стылый камень на берегу еще накануне, безуспешно пытается собрать разбегающиеся вслед ночной прохладе мысли, в экстазе коммутативного созерцания девушке, уходящей вдаль, воедино.
В этот ослепительный миг, с какой-то безудержно-успокаивающей силой ощущаешь всю неделимую полноту чувственного менталитета сюръективной дизъюнкции ощущений через созерцание окружающей действительности, данное нам через отражение ... в море.
И только жаркое полуденное солнце постепенно притупляет ... к вечеру.
Завершая свой тягостно-эфемерный блистающе-блеклый путь, Апполон Перунович Ра, радостно сетуя на плачевно-безутешное состояние своей колымаги, садился за горизонт.
И именно тогда, в этот сумеречный час, два далеко не бога, а при ближайшем рассмотрении даже не совсем люди, в состоянии перманентног не стояния ... на ногах безупречно стремились к своему ... закату.
В паре километров от "Горизонта" они свершили ... одну из своих бесчисленных остановок.
Многократное горное эхо, разнесшее в пух и прах едва наступившую послезакатную тишину, донесло невнятное бормотание, вызванное разливом ... третьего флакона ласьона "Огуречный", и проистекшее из уст одного из этих гомо, но уже не сапиенсов.
Внезапно слова стали различимы: "... Когда над Черным-черным морем встает глубоко-пурпурное смущенное солнце..."
Так выпьем же за то, чтобы у каждого странника, пытающегося собраться с мыслями, была своя девушка, уходящая в даль...